Повесть о рыжей девочке
  VII
  Часть седьмая

	На утро Ева как всегда, в четверть девятого отправилась в гимназию с книгами под мышкой. На виду у редких прохожих неторопливо прошла площадь и завернула в пустой рыбный ряд Дальше, чтобы в гимназию попасть, нужно повернуть направо, а Ева повернула налево, кинулась бегом в проулок. Постучала кулаком в дверь. За дверью голос Нины.
	— Ты одна? — Спрашивает Ева.
	— Одна. В гимназию собираюсь.
	— Пусти скорей, Нина, скорей!
	К Нине вошла одна девочка в короткой юбке, в синем кафтанчике до колен, в серой шапке на рыжих волосах и с книжками. О от Нины вышла какая-то совсем другая девочка — в длинном, чуть не до земли черном пальто, голова по самые брови повязана черным шерстяным платком, к в руках корзинка, перетянутая веревкой. Нина вышла вслед за ней.
	— Прощай, говорит Ева и целует Нину.
	— прощай, говорит Нина и смахивает слезу.
	Нина бежит в гимназию а Ева — к вокзальной станции.
	У окошка кассы пусто.
	— До С Петербурга билет второго класса.
	Маленькая ручка в черной перчатке выкинула на окошко деньги. Кто стоит — кассиру не видно. Девочка ждет и ежится. И кажется ей, что сейчас из кассы вылезет страшная морда и гаркнет:
	— Это куда же вы собрались? Вот сейчас мы вас отправим домой!
	Звякнуло серебро. Из окошка выкинули сдачу и со сдачей — коричневый билет. Девочка схватила билет и смешалась с толпой. Показала билет, нырнула вглубь вагона. Девочка очутилась в светлом теплом коридоре.
	— Куда мне? — спрашивает девочка и показывает проводнику билет. Проводник прищурил глаз, оглядел ее всю с головы до ног, оглядел корзинку.
	— Пожалуйте, говорит. Девочка вошла в купе. Вагон тронулся. Весь день Ева проспала. Ей снился страшный сон. Вот ее подруга Нина в кабинете у начальницы. Бронзовый ангел держит в руках страшный пук розог. Вокруг Нины стоят Начальница, Нинина Мама, Евин папа и Жужелица.
	— Где Ева? — строго спрашивает начальница.
	— Не знаю, — отвечает Нина.
	— Говори, негодная, где моя дочь? — кричит Евин папа. Я знаю — ты помогла ей бежать!
	— Нина молчит.
	— Я знаю. Как ей развязать язык! — говорит Нинина мама. — Розог!
	— Я не знаю! — отвечает Нина. По щекам ее текут слезы.
	— Розог так розог! — говорит начальница.
	Нину растягивают на столе, задирают юбку, а Нинина мама и Евин папа берут розги. Раздается жалобный крик...
	Ева проснулась.
	Поезд с гудение ворвался под темные своды вокзала. Приехали! Петербург. С площадки вагона Ева выглядывает на перрон. Вдруг Ева вздрогнула. На перроне в толпе мелькнула голубовато-серая шинель. Точь-в-точь как у папы. А вдруг папа на курьерском прикатил а Петербург? Нет, показалось. Ева медленно. Долга шла с толпой и вышла, наконец, на подъезд. Перед вокзалом широкая площадь с памятником посередине. Ева кричит:
	— Извозчик!
	Подкатили сани. Лошадь длинноногая, серая, а кучер бородатый, как ватой набитое чучело, подпоясан ремешком. Чучело откинуло полость в санях и сказало:
	— Пожалуйста!
	Ева вскочила в сани. Ева счастлива, что ее на вокзале инкто не поймал и скоро она будет у бабушки. Вот и нужный дом. Пятый этаж. Отыскала. За дверью должна быть бабушка. Ева задохнулась. Звонит. Звонок продребезжал где-то в глубине. Ева затаила дыхание. И вдруг слышит: кто-то подходит к дверям, шаркая и постукивая палкой. Грохнул засов. Бабушка распахнула перед Евой дверь.
	У Евы платок съехал и рыжие волосы во все стороны торчат. Ева идет с бабушкой из коридора в маленькую, светлую теплую комнату. Здесь бабушкино кресло. Феклуша, набери воды в ванну погорчее —помыться с дороги! — приказала бабушка тяжело рухнула в кресло и залилась слезами.
	— Ева с удовольствием легла в горячую воду. Феклуша помогла ей раздеться.
	— Боже мой! — вскрикнула Феклуша и заплакала, увидев на ягодицах, спине и ляжках Евы многочисленные следы от ударов розгой. Одни синюшно-багровые, свежие. Другие — зеленоватые, старые. Их было много, слишком много для маленькой девочки.
	После ванной Еву обрядили в бабушкин халат и посадили пить чай со свежими булочками.
	— Ты заперла дверь? —спрашивает Ева бабушку. Вели запереть и не пускай никого. Я тебе сбежала потихоньку, когда папа уехал на Воткинский завод. Мне страшно, что папа догонит и вернет. Бабушка вдруг перестала плакать. Смотрит на Еву, а глаза у бабушки странные.
	— Никто не догонит и никто не вернет, — сказала бабушка и притихла.
	Ева тоже притихла. Она слышит как за спиной глухо хвенит и грохочет город.
	— Я знала, что ты приедешь, — снова говорит бабушка. Мы с Феклушей уже приготовили тебе постельку. Ева во все глаза смотрит на бабушку.
	— Я получила телеграмму: твой папа... твоего папу...
	— Что? — еле слышно спрашивает Ева.
	— Пришло ему возмездие... Убили его.